По материалам интервью журналу LЁD за октябрь.

«Она успешна, не похожа на других, - пишет LЁD , -  и по любому вопросу имеет своё мнение. всегда в движении-в прямом и переносном смысле. перезжает из города в город,из страны в страну,при этом без труда находит время узнать что-то новое - о себе, о жизни, об окружающем мире… Диана Арбенина не просто творческий человек, она человек думающий».

Диана, вы человек позитивный и открытый, при этом любите одиночество. Как это сочетается?
Как сочетается одиночество и открытость? Ну, можно ведь любить людей, но для этого необязательно быть с ними двадцать четыре часа в сутки. Потому одно другому не мешает в моём случае. Более того, физическое одиночество до сих пор остаётся роскошью, мне его как не хватало, так и не хватает.

В чём же тогда заключается одиночество, о котором Вы говорите?
В последние годы я всё больше чувствую себя оторванной от людей, даже когда общаюсь с ними. Вот и всё. Раньше подобного со мной не происходило, но сейчас создаётся впечатление, что вокруг меня образуется нечто… Не кокон, не пустота и не вакуум – безусловно, я люблю своих друзей – но я как будто одна. Раньше, повторюсь, этого не было. С физическим-то одиночеством всё понятно – приехал домой, сказал: «Меня ни для кого нет дома» - всё. А вот второе, внутреннее, - его не было в таких количествах. Я не ощущала этого вкуса, а сейчас всё больше и больше… Наверное, это возраст. Точнее, не возраст – мне не 80 лет – но осознание себя в пространстве и времени.

Мы все находимся в развитии, но у всех это, происходит с разной скоростью. Вам приходилось терять друзей, близких людей просто потому, что они за вами не поспевали? Из-за того что больше не о чем говорить?
Да, да, да, очень хороший вопрос! Эта проблема стала для меня просто бедой. Я, как лошадь на дистанции (если такое сравнение допустимо), иду вперёд, а человек за мной не успевает. Тяну его – а он никак… При этом здоров, красив и так далее, с ним, может, даже есть о чём поговорить, но всё, уже нет смысла. Всё закончилось. И надо признаться себе в том, что с этим человеком уже не стоит встречаться. Делить с ним время и жизнь как-то нечестно: это выхолащивает и меня, и его. Тут нельзя идти на компромиссы, плохой осадочек остаётся, знаете ли…

Однажды Вы сказали: «По улицам ходит много мёртвых людей. А я живая». Что это значит?
Я имела в виду потухших людей, которых явно достала их жизнь. Они не в силах что- либо изменить и не живут, а отбывают. Знаете, как бывает, по накатанной – человек просыпается, чистит зубы, идёт на работу…А потом, через пару месяцев срывается – раз, потом два и три. Я имела в виду таких людей, рутинных.

Как по- вашему, чего не хватает современным людям для того, чтобы научиться радоваться, терпеть, любить окружающий мир и друг друга.
Людям в нашей стране – давайте будем говорить о ней – не хватает, во-первых, защиты государства, а во-вторых, условий для самореализации. Из этого и складывается их отношение к миру. Мне не нравится такое отношение – оторванность от прошлого, бездуховность… Это странно. Чем старше становлюсь, тем больше меня саму тянет к корням, к моим родственникам – бабушке, например. Но люди не виноваты, виноваты обстоятельства жизни, такие глянцевые и разноцветные, абсолютно лишённые смысла, очарования и внутреннего содержания. Вязкость какая-то в них присутствует…И люди вязкие у них вроде бы всё есть для счастья, а с ними не интересно, не о чем говорить и молчать, хочется уйти. И я ухожу. Складывается впечатление, что попадаю ногой в кисель. Конечно, это зависит от условий, но их опять же каждый выбирает для себя сам.

Какой путь пришлось пройти Вам, чтобы понять: жизнь прекрасна?
Моя жизнь действительно прекрасна – в первую очередь потому, что интересна и наполнена смыслом. Это не перетекание от завтрака к обеду, от обеда к ужину, а потом сон. Вот такого образа жизни совершенно не могу понять.

Вы учитесь на ошибках?
Конечно, в моей жизни были поступки, за которые мне не то что неловко, а просто-напросто стыдно. Но ничего изменить нельзя, разве я могу что-то сделать? Только согласиться с ними и больше не повторять.

Вообще, что вкладываете в понятие «опыт»?
Опыт – это умение признать себя неправым и попросить прощения.

А других Вы прощать умеете?
Умею, конечно. В последнее время я преуспела в этом качестве. По сравнению с тем, что было раньше, большой прогресс(улыбается).

Вы подсматриваете за жизнью? Что Вас больше интересует – поведение людей или просто бытовые картинки?
Ой, всё интересует! Я вообще подглядчик – подсматривать очень люблю! Однажды мне подарили фотоаппарат с линзой, которая не приближала. Я приобрела другую - в Новом Орлеане, как сейчас помню. И мне так хотелось купить ещё одну, которая приближала бы ещё больше! Было неловко фотографировать людей с близкого расстояния, хотелось остаться незамеченной. В этом нет ничего дурного. Мне кажется, что без этого «подглядывания» невозможно было бы писать песни.

А сами за собой подсматриваете?
За собой? Постоянно. Я такая удивительная… для себя. Иногда смотрю со стороны, как одеваюсь, обуваюсь, говорю, - очень интересно!

Вы можете посреди ночи позвонить близкому человеку только ради того, чтобы поделиться с ним новым стихотворением или песней?
Раньше могла. Теперь нет. Сейчас я не считаю нужным кому-то звонить и делиться своей новой песней.

Как реагируете на критику?
Отношусь к ней , безусловно, с любопытством и интересом, но не более того.

Вы как-то сказали : «Я люблю на износ». Не изменилось ли с тех пор Ваше мнение, ведь износ - что-то негативное, а любовь, по идее, должна вести к позитиву?
Я не люблю слова «позитив» и «негатив» , это во-первых. А во-вторых, что касается самого понятия «на износ» , я имела в виду «без остатка». Допустим, бежит человек стометровку – выкладывается полностью, на износ, оставляя за собой не только кеды, но и лёгкие, уши, печень и так далее. Вот так я люблю.

У Вас бывали состояния «без любви»?
Нет, никогда не бывало. Вероятно, дело в том, что я интересна в первую очередь себе, и это не эгоизм.
Я не вампир, который должен всегда находиться в состоянии влюблённости, - это происходит само собой, никаких задач и целей тут нет. Просто во мне всё пропитано этим чувством. По-другому, мне кажется, невозможно существовать. Даже те научные труды, где пытаются доказать обратное, пропитаны любовью человечества к познанию. Вообще, что такое любовь? Это познание. Человек должен стремиться познать, иначе просто незачем жить.

В своё время я пришла к такому выводу: чем севернее, тем ближе к Богу. Вы много лет прожили на Крайнем Севере – согласны с этим?
Нет, я так не думаю… Я захотела сказать Ему «спасибо» вообще не в нашей стране, а в Израиле. Почему – тоже не знаю и знать не хочу. Просто север – это такое пространство, где ты должен быть в тоске постоянно, а это русскому человеку близко.

Психологи утверждают, что возвращаться мыслями в детство, рассматривать старые фотографии – своеобразное лекарство от стресса. Вам это помогает?
Я вообще не люблю фотографии и потому не занимаюсь их разглядыванием. Если вдруг попадаются какие-то детские фото – вызывают у меня секундное умиление, не более. Того человека больше нет, есть другой – это я сейчас. Что касается детства, оно меня просто не отпустило. Я в него не возвращаюсь, поскольку я не выхожу из него, точнее, оно из меня не выходит. Это внутренний процесс, он не зависит от того, хочу я этого или нет. Но я ему, безусловно, рада.

«Дом там, где я нахожусь в данный момент» - Вы говорили это не раз. Не попытка ли это самооправдания – от невозможности долго находится в одном месте?
По какой причине мне оправдываться перед собой и защищаться? Я люблю то, чем занимаюсь, мне нравиться ездить по стране и по миру, обретать себя в новых местах. В доме под Москвой я провела много времени, там живёт моя собака. В последнее время очень редко бываю в Питере – на Финском заливе, где живу, - но меня это не тяготит. Я перестала испытывать тоску, когда уезжаю из Питера или оставляю собаку. Мне кажется, если надо ехать – значит, надо, нечего рассусоливать.

Вам вообще свойственно обманывать себя?
Конечно, бороться с самообманом довольно сложно, но я борюсь. Постоянно на чеку.

Вы пишите картины , сочиняете стихи и песни… Какое дитя для Вас самое любимое?
Что касается музыки – это моя жизнь, и пока пишутся песни, я счастлива. Стихи – совершенно иное, совсем другие ощущения, своего рода математика. Я всегда сочиняла и песни, и стихи, не смешивая их друг с другом, но самый пик случился пару лет назад, когда писалось просто взахлёб. После того я и выпустила сборник стихов «Дезертир сна». Сейчас немного иначе: не могу сказать, что творю с утра до ночи, наступил другой период. Мне даже сказали, что пора прекращать петь и писать не стихи, а прозу. Пока это короткие рассказы, мы их печатаем в нашем «снайперском» журнале «Гаврош».

Что за журнал?
А мне в какой-то момент захотелось выпускать журнал группы «Ночные Снайперы». Настоящий, профессиональный, зарегистрированный в Министерстве печати. Тот, который мы бы делали бы сами, - все, от директора до администратора сайта, от пиарщика до техника. И мы уже выпустили первый номер. Он будет выходить четыре раза в год и освещать события нашей жизни. Плюс мысли всех «снайперов» о чём угодно.

Очередное увлечение, как парашюты, самолёты и оружие? Какие ещё интересы появились у Вас в последнее время?
Не могу сказать ,что я эксперт по самолётам, парашютам и оружию. Мне просто нравятся эти вещи и эта материя. Новым вряд ли могу похвастать… Может быть аккордеон? Он меня действительно заворожил, как в своё время гитара, в пятнадцать лет. Но основательному его изучению помешала небольшая травма спины и то, что в моей жизни много дел, связанных с песнями и гастролями, плюс выпуск альбома «Армия 2009».

А женские слабости у Вас есть?
Мне вообще не нравится это словосочетание. Что значит «женские слабости»? Я этого не понимаю. Другое дело женские занятия – точнее те, что принято считать женскими, например, кулинария. Я люблю готовить, но не могу сказать, что делаю это каждый день. И делать не буду, потому что недосуг. Если речь об одежде или моде – это тоже не по-настоящему. Может быть, я стала сентиментальной, и в этом слабость, о которой вы говорите?